Фармафорум -  форум фармацевтов фармакологов медпредставителей провизоров врачей и пациентов. Medicine and Pharmacology
 
 

Интервью Колесникова и Гессен по липовым поставкам медицинского оборудования

 

 

 

 

 

 

 

 

Сергей Колесников: «Мы перешли границу между добром и злом в 2009 году»


В чем заключалось предложение?
Готовы ли мы выполнять контракты по поставкам медицинского оборудования, по модернизации лечебных учреждений и так далее, если к нам обратятся, скажем, российские бизнесмены с предложением пожертвовать определенную сумму денег на выполнение данных работ. На это мы говорим: конечно, да. Дальше: но будет условие, что нужно будет 35 процентов от суммы контракта оставить за рубежом на счете. Мы говорим: зачем? — Для того чтобы в дальнейшем из этих денег сформировать инвестиционный фонд, который вложит эти деньги в экономику России для развития высокотехнологичных производств. Мы говорим: хорошо, мы согласны.
...
Сколько денег примерно накопилось?
В районе 500 миллионов.
То есть жертвователей было огромное количество.
Не только жертвователей было много. Потом начались и прямые поступления уже на эту компанию.
Дальше, я так понимаю, появилась структура «Росинвест», специально для распоряжения «припасенными» средствами. Это когда?
В 2005 году. Когда у нас оказался сформированный достаточно значительный фонд, то была создана компания «Росинвест», которая занялась инвестициями, использованием этих денег.
Достаточно значительный фонд — это сколько?
К этому времени порядка 200 миллионов.
Как устроен «Росинвест»?
«Росинвест» — это дочернее предприятие швейцарской компании «Лирус Менеджмент». А инвестиции осуществляет другая компания, у которой собственность закреплена акциями на предъявителя.
То есть у кого бумаги, тот и владелец.
Да, 94 процента этих акций были отданы господину Путину, а по два процента было у нас — у Шамалова, Горелова и меня.
Откуда вы знаете, что эти акции были отданы Путину?
Мне сказал Шамалов. Забрал и сказал.
Забрал, вы имеете в виду, физически эти бумаги?
Физически забрал. Потому что это реальные конкретные бумаги. 2 процента, две акции так до сих пор у меня и находятся.
Эта форма собственности, если я правильно понимаю, обеспечивает анонимность участников.
Да. Тот, у кого эти акции, и является собственником, и при этом передача акций, по большому счету, ничем не оформляется. Я вынул их из сейфа, передал их вам — тогда вы собственник.
Иными словами, берутся деньги, которые даны в качестве пожертвования, используются для инвестиций, и с них получается прибыль, 94 процента которой идут лично Путину. Правильно я понимаю?
Принципиально понимаете правильно.
В чем неточность?
Неточность следующая. Берется пожертвование, в рамках этого пожертвования зарабатывается определенная прибыль. То есть сам договор выполнен. Нельзя сказать тривиально: взяли пожертвования и отправили их на инвестиции. В результате выполнения контракта была получена прибыль, и эта прибыль направлена в инвестиционные проекты. Владельцем этих проектов является компания, в которой 94 процента принадлежат Владимиру Владимировичу Путину.
...
Когда вы узнали про дворец Путина?
Про дворец я узнал в 2005 году. Тогда проект был — маленькое здание на берегу Черного моря, стоимость проекта — 16 миллионов долларов. Всего!
Это мало?
Понимаете, для обычного человека 16 миллионов долларов — это очень большие деньги, иногда совершенно невероятные деньги. В бизнесе 16 миллионов долларов — это не очень много. Значит, 16 миллионов долларов, небольшой дом на берегу Черного моря. Инвестиционный проект был заключен с Управлением делами президента.
И как это развивалось?
2006 год, выиграли право проведения олимпиады. Потом уже изменилось само представление о перспективах. До 2006 года не предполагалось, я бы сказал, такого бесконечного президентства. Идея найти пути и возможности продлить руководство страной, это, в общем-то, 2004-2006 год.
И параллельно рос дворец?
Добавились лифт на пляж, марина, вся эта инфраструктура вокруг, специальная линия электропередач, специальный газопровод, несколько дорог, которые ведут непосредственно к дворцу. Сам дворец видоизменяется, добавляется амфитеатр, зимний театр, делаются три вертолетные площадки.
Я пытаюсь себе представить, как это все происходит. Кто-то сидит и думает: теперь нужно это, теперь нужен фуникулер, причалы, вертолетные площадки…
Я думаю, что это коллективное творчество. Кто-то говорит: вот, ты знаешь, очень хорошо вот бы это сделать. Ну, давай. А вот бы это сделать. Ну, давай. Три вертолетных площадки — это требование ФСО. Две подъездных дороги — это требование ФСО. Почему три? Потому что минимум должно быть две: вертолет основной и один или два вертолета сопровождения. Если какие-то гости, то опять-таки с сопровождением. И поэтому минимум две, оптимум три. Полностью вся инфраструктура, энергетика, тепло — с тройным резервированием. Если электричество закончилось, включатся дизель-генератор, дизель-генератор закончился — включается резервная линия электропередач. Ну и так далее. То есть существуют определенные нормативы, и как только ты за одно цепляешься, у тебя второе, третье, четвертое выскакивает, и весь этот комплекс начинает расширяться, расширяться, расширяться. Последняя смета, с которой я был ознакомлен, она была где-то на миллиард долларов. Она уже включала какие-то определенные элементы внутренней отделки… Ведь это же не только сама инфраструктура и сам дворец, но дальше у нас идет мебель, картины, столовое серебро, декорирование. Это все очень дорого!
...
Когда вы уехали?
В сентябре 2010 года.
Почему?
Потому что я принял решение опубликовать письмо.
Но письмо было опубликовано только в декабре.
Оказалось, что прийти и опубликовать статью в серьезном издании на западе нельзя. Нужно вначале представить все доказательства. Все это время, начиная с сентября по декабрь готовились документы, все проверялось, все материалы были проверены юристами. И только после того, как стало ясно, что то, что я говорю, это правда, — только после этого корреспондент согласился встретиться и написать эту статью.
Корреспондент Washington Post?
Да, Дэвид Игнэйшиус (David Ignatius, штатный колумнист газеты Washington Post, опубликовал статью о Колесникове, его открытом письме Медведеву, и дворце 23 декабря 2010 г. — М.Г.)
Кто проверял все эти данные?
Американская юридическая компания.
Которую вы наняли?
Да, естественно, я платил деньги — и очень большие деньги. Я вам могу сказать, у меня такое ощущение, что самая
дорогая вещь — это американские юристы.

  Почему вы приняли решение опубликовать это письмо?

С одной стороны, вопрос сложный, с другой стороны, простой. Если ты россиянин, если Россия твоя родина, и если ты что-то можешь сделать для нее, то поступок совершенно естественный. Иногда я думал, а смог бы я, например, как мой отец, подняться из окопа в атаку. Ну, и пришел к выводу, что, наверное, смог.

С Меня интересует момент выбора. Потому что вы рассказываете, что, собственно, вся информация была и раньше, гораздо раньше. Вы о ней не думали, вы думали о работе. В какой-то момент вы решили задуматься?

С моей позиции — мы делали хорошее, благородное дело. Мы эти деньги не вкладывали ни в водку, ни в наркотики. Мы строили больницы, строили операционные, обеспечивали лекарствами, обучали врачей. Полезно для общества? Полезно. Часть этих денег мы оставляли, с тем, чтобы потом инвестировать их в развитие промышленности России, в высокотехнологичное современное производство. Полезно? Полезно. Да, грубо говоря, собственником становится другой человек. Должен был быть Абрамович, стал другой. Но для тысяч рабочих, для России есть разница? По большому счету, нет. Важно, что этот завод есть, что он работает, что производится продукция. А вот когда все это стало зачеркиваться и на первое место вылез дворец и виноградник, вот тогда все изменилось. Ключик повернулся и все, и все это из нормального сразу стало в определенном смысле гадким и мерзким.

С То есть это баланс добра и зла.

Конечно! Мы перешли границу между добром и злом, и перешли ее в 2009 году. После того как было принято решение прекратить все инвестиционные проекты, сосредоточиться на дворце, мы перешли эту грань. А после того, как я еще проанализировал вот эту всю ситуацию, после того, как я проанализировал, куда мы идем, вообще, что сегодня происходит в стране, я принял решение не просто уйти.

С Что значит, проанализировали эту ситуацию?

Когда появилось время — учитывая то, что все-таки я физик по образованию и какая-то способность к анализу и к логическому мышлению заложена, то я стал анализировать ситуацию, которая сложилась в России, и к чему мы идем. Мой анализ привел к выводу, что никакого реально положительного развития у страны нет. Страна идет к краху. Причем к краху достаточно серьезному, возможно, к революции. А учитывая то, что сегодня Россия ядерная держава, а революция в стране, в которой существует такое огромное количество ядерного оружия, — невероятно опасная вещь для существования всего мира, я пришел к выводу, что надо что-то делать. Это были самые главные побудительные мотивы, то, почему я решил написать письмо. Ну, в конечном итоге, ладно, скажем, у меня большая часть жизни прожита, но ведь есть же дети, есть внуки, не только у меня, у всех. И у них-то что, у них-то какое будущее? Вот этого будущего у них нет.

С И в результате вы написали открытое письмо Медведеву. Почему, после всего, что вы проанализировали, вы верите ему?

Я не особо верю Медведеву, но, понимаете, существует государство, существует глава государства. Я убежден, что у каждого человека, даже если он связан определенными обязательствами, всегда существует возможность проявить себя. Тем более если этот человек — президент России. Пусть это 2 процента вероятности, пусть 1 процент, но исключать эту возможность, лишить человека права использовать свои возможности тоже было бы неверно. Поэтому я обратился к нему. Ведь Дмитрий Анатольевич говорит замечательные, красивые и правильные вещи.

С Например?

Например, борьба с коррупцией. Например, модернизация. Например, верховенство закона. Можно продолжить этот ряд дальше, дальше и дальше. Но результат — ноль. Везде! Коррупция только растет. О закон вытирают ноги практически уже… ну, не хочу сказать — каждый, но тот, кто хочет, имеет достаточно денег, вытирает ноги. Модернизация… Вы знаете, в моем представлении никакой модернизации не только не идет, а идет, наоборот, процесс деградации науки, техники. Проект Сколково, с одной стороны, проект хороший, но то, как он сегодня развивается, приводит к тому, что существующие прекрасные или, может быть, сегодня уже не прекрасные, но, по крайней мере, существующие у нас в стране научные центры начинают гибнуть из-за отсутствия финансирования и направления этих денег в Сколково. Что есть, мы губим. А будет Сколково или не будет Сколково — это еще вопрос.

С На что вы рассчитывали после того, как опубликовали письмо?

Я считаю, что ситуация в России должна измениться. Измениться она может только двумя способами — это революционным, которого бы очень не хотелось, но он наиболее вероятен, и, может быть, путем определенного давления со стороны общества, со стороны элит, со стороны интеллигенции на власть. Так, чтобы власть все-таки смогла понять, что без организации реальной политической жизни, без освобождения средств массовой информации, без проведения реальных выборов она обречена. Самое главное — она неэффективна экономически. Все, что она делает, не приводит ни к какому положительному результату. И даже совершенно прекрасные, благоприятные экономические условия, например, цена нефти, приводит только к одному — к тому, что просто большая и большая часть бюджета разворовывается. Все падает, образование — уже дальше некуда, здравоохранение — трудно себе представить ту пропасть, в которой сегодня находится наше здравоохранение. Ликвидированы десятки тысяч фельдшерских пунктов по стране, практически здравоохранение в деревнях, в поселках, в маленьких городах полностью отсутствует. Сегодня идет геноцид народа. 15 миллионов россиян — убыль населения за эти годы. 500 человек каждый день, молодых людей в возрасте от 15 до 35 лет погибают от наркотиков. Каждый день — 500! Это практически каждый день Беслан, а через какое-то время уже будет два Беслана каждый день. Все молчат. А количество потребляемой водки? Это все приводит к генетическим изменениям нации. Страна вырождается. Но именно такая страна и нужна существующему режиму. Им совершенно не нужны умные, эффективные, здоровые, здравомыслящие, им показана дорога: ребята, будьте любезны за рубеж. Полтора миллиона уехали. Малый бизнес падает, средний бизнес падает, высокотехнологичные области у нас только деградируют. Потому что не нужны люди думающие, потому что они будут думать, видеть и… они будут бороться.

С Это замечательная, практически предвыборная речь, но я переформулирую свой вопрос. Вы потратили большое количество денег, огромное количество времени на то, чтобы подготовить это письмо. Какова была реакция?

Официальная реакция практически нулевая. Первая реакция: это вообще все ерунда, и никто к этому отношения не имеет и знать не знает.

С Это сказал Дмитрий Песков, пресс-секретарь премьер-министра.

Да, это сказал Песков, а потом сказал Кожин (управляющий делами президента Владимир Кожин. — М.Г.). А после того, как были опубликованы найденные договоры с Управлением делами (в апреле «Новая газета» опубликовала копии договоров, подтверждающие утверждения Сергея Колесникова. — М.Г.), Кожин сказал: ну, были, да, ну, участвовали. Так же было подтверждено участие ФСО и Спецстроя России в этом проекте.

С Оно того стоило?

Я считаю, что письмо повлияло, и очень сильно, на нынешнюю российскую ситуацию. Больше миллиона человек прочитали письмо на сайте, сколько-то миллионов людей прочитали его на других сайтах. Люди начинают задумываться. Наша главная задача — каким-то образом заставить россиян начать думать и немножечко анализировать сложившуюся в стране ситуацию. Те люди, которые были у власти все эти годы, должны отчитаться о том, что они обещали и что выполнили. Я не хотел этого говорить, но я считаю, что мое письмо сыграло определенную роль. Может быть, это какое-то самомнение или еще что-то, но это мое ощущение. Все-таки после декабря ситуация в стране меняется.

С В чем вы это видите?

Я же разговариваю с людьми, со своими друзьями, я встречаюсь с новыми людьми. И я вижу, что очень многие сегодня стали понимать, что страна в тупике, что нужно что-то менять. К сожалению, ничего поменять с этим режимом невозможно.

С «Петромед» до сих пор существует?

Да, «Петромед» существует.

С Вы как-то участвуете в руководстве?

Нет, я сейчас не участвую в руководстве.

С Сейчас, я так понимаю, вы нигде постоянно не живете, мотаетесь по Европе. Почему?

Очень трудно выбрать, потому что в Россию тянет.

С Останавливаетесь у друзей?

Не только у друзей. Попробуем где-то здесь пожить, там пожить. Много интересного смотрим, что мы еще не посмотрели. Было очень много работы, и не хватало времени на то, чтобы посмотреть какие-то страны, познакомиться с людьми. Сейчас появилось это время. Поэтому выбираем.

С Вы думаете, вы вернетесь в Россию?

Уверен.

С Когда?

В следующем году.

С Что будет в следующем году?

Я готов записать, что будет, и в следующем году мы с вами посмотрим, верен мой расчет или нет.С

Источник

( Интервью, Колесникова, Гессен,  поставки медицинского оборудования, Путин, тамографы, откаты, инвестиционный фонд, медицинское оборудование, медтехника, фармафорум, открытое письмо, воровство бюджетных средств при закупке медицинского оборудования)

 
Добавление комментариев временно отключено!
Комментарии посетителей:
Кузьма Астафьев
14:14 31/01/2013
КровЭкспо делает отделку домов и сооружений медной кровлей. Благодаря медной кровле, Ваш дом будет защищен в любые погодные условия.
 
Лара
02:40 23/08/2011
Наркотики продающиеся в аптеках! Значит кому то это выгодно.